Колокол
Русский журнал в Лондоне
Автор: Самуил ЛурьеДата: 2003-10-13 15:40
Комментарии:
Рейтинг:
Москва, Кремль. (Или не Кремль, все равно.) Уютный конференц-зал. Полдюжины проверенных, прожженных умников. Сейчас начнется мозговая атака. Тема: перевыборы президента - не за горами. Некто задает вводные:
- Чтобы ни сучка, ни задоринки. Чтобы западный комар своим длинным носом бился, как в стекло. Чтобы никаких инцидентов, никаких дебатов; бесшумно и солидно; предельно убедительная победа сходу; кто знает слова: "второй тур" - покиньте помещение. Остальных попрошу предлагать идеи.
- Вертикаль власти, - развязно начинает первый умник. - Насадить телевидение на ее заостренный конец голой спиной. Проверено временем. Настоящее советское качество. Лучшая из известных технологий...
- Вот именно, - прерывают его. - Из известных. А от вас ждут know how. ТВ - не ваша головная боль. Там всё о-кей.
Пауза.
- Диктатура закона, - произносит другой умник. - Нет-нет, коллеги, не смотрите на меня так. Я имею в виду диктатуру закона специального, исключительно для журналистов. О принудительном декретном отпуске в предвыборный период.
- Как это?
- А легко! Любое высказывание в СМИ, которое могло бы - понимаете: могло бы! - побудить читателя или слушателя проголосовать за или против кого бы то ни было, - считать предвыборной агитацией...
- Ну и что? Запретить агитацию?
- Не всю! Отнюдь не всю! Только бесплатную! На каждом высказывании должен стоять штамп: оплачено из избирательного фонда такого-то. Понимаете? Отсебятина не допускается. Комментатор ты, обозреватель, просто прохожий, - желаешь высказать мнение - сперва объяви, кто тебе за него заплатил. Ах, никто? Ах, это твой личный взгляд? Твоя какая-то там правда? Разбирайся теперь с редакцией: ты ее подставил; из-за тебя она попала!
- На деньги?
- Это само собой, но первым делом - скоропостижный абзац: возобновляйся, милая, через суд! Но только ничего этого не будет, никаких судов. Редакторы у нас грамотные. Вывести крупно: ВЫБОРЫ, а пониже: НЕ ВЛЕЗАЙ, УБЬЕТ - еще ниже - череп и кости, а потом подпись, - и всё, ни один не сунется. И никого не пустит.
- Что значит - никого? А если как раз потребуется вмешательство?
- Наше? No problem. Вешняков на месте, в коротенькой такой тунике, при мече и при весах, на глазах повязка.
Общее одобрение.
- Но, господа, - вступает вдруг третий умник дрожащим от зависти голосом, - лазейка-то остается! Конкурентам победителя - должны же для порядка быть у него конкуренты? Ну, хоть один? - вы оставляете этому одному возможность ляпнуть сдуру что угодно, хоть компромат.
Все смеются.
- Relax, вьюнош, - говорят Третьему. - Вот это и будет твоя тема: casting кандидатов. Что-нибудь типа один почтальон, один лыжник, один пенсионер, один заика. Коля пел, Борис молчал, Николай ногой качал. Все немытые, но дебильные в меру. Аванс - минимальный, и то если уж с ножом к горлу. Окончательный расчет - в день голосования, не раньше, а то запьют, и поминай как звали.
Становится шумно. Политтехнологи, перебивая друг друга, рассказывают забавные казусы из практики. Но вот некто легонько так стучит карандашом по стакану, и гул стихает.
- В сухом остатке, - говорит Некто, - довольно перспективная модель. ТВ играет, труппа дрессированных кандидатов пляшет, пресса молчит, избирком на стреме. Плюс, конечно, Приветливое Лицо с Внимательными Глазами крупным планом отовсюду - с крыш и проводов. Плюс раздумья деятелей культуры о том, как было бы плохо, если бы не. Ничто не забыто? Ах, да. Коммерческие - в курсе. Пароль - "Девятый нал".
- Программу бы надо, - подсказывает первый умник. - Знаете, для зануд.
- Не обязательно, - возражает второй умник. - Достаточно создать впечатление, что она есть. "Как сказано в моей программе..." "Те, кто читал мою программу, знают..." И хватит. Вот слоган - это да, это полезно. Но не более четырех слов, лучше - три. Типа: "Вы - мое всё". Одуванчикам - в самый раз. В смысле - основному контингенту...
- О-кей, - заключает Некто. - Но, поскольку дело серьезное, давайте опробуем схему где-нибудь в глуши. Вот, например, - он листает блокнот, - в Чечне вакансия свободна... И в этом... как его... бывшем Ленинграде... То есть там скоро очистится. Интересно, между прочим, где выйдет эффектней... Ну, что ж. Цели ясны, задачи определены. За работу!
Весной текущего года Валентина Ивановна Матвиенко, вице-премьер правительства РФ, получила новое назначение - стала полномочным представителем Президента в Северо-Западном округе. Тут как раз грянул пресловутый юбилей Санкт-Петербурга, все флаги прибыли в гости к нам, на телеэкранах заплескалась Нева, и по ее пустынным, сугубо охраняемым берегам из репортажа в репортаж понеслись друг за другом Медный всадник, Путин и Матвиенко. Губернатор, некто Яковлев Владимир Анатольевич, совершенно стушевался. Едва празднества окончились - буквально под треск разбираемых декораций - он с вымученной улыбкой объявил, что покидает свой пост, поскольку президент предложил ему перебраться в Москву: на должность вице-премьера. Выдержав приличную (очень краткую, впрочем) паузу, Матвиенко дала понять, что не оставит город в беде: идя навстречу пожеланиям большинства петербуржцев и т. д. Кампания началась.
Никакой общественной жизни в нашем городе нет. Сколько-то благотворительных организаций, сколько-то правозащитных. Филиалы столичных политических партий. Все это существует на птичьих правах, копошится в полуподвалах, предельно разобщено. На демонстрацию против чеченской бойни - более восьмидесяти человек не собрать.
Вся власть принадлежит чиновникам, а недвижимость и промышленность - большей частью бизнесменам. Однако ни те, ни другие не афишируют ни своих полномочий, ни своих приобретений. Петербургскую реальность разыгрывают, так сказать, в закрытых казино. Удачные операции спрыскивают в загородных дворцах.
Город ничего про это не знает. У города заботы свои: обветшавшее жилье, прогнившие теплотрассы, скверные мостовые, переполненный и неисправный общественный так называемый транспорт. Ну, еще, само собой, стремительно растут тарифы, и все такое. Как у всех. Но жаловаться некому, и даже некого винить. Появляясь время от времени в эфире, начальство сокрушенно признает: да, проблемы есть; все, что возможно, делается; увы, не хватает денег; но, вот увидите, рано или поздно все будет хорошо.
Местная пресса предпочитает политике - эстетику: освещает главным образом премьеры да вернисажи. Впрочем, рассуждать об иностранных и даже о государственных делах дозволяется свободно; даже насчет министров можно высказать иной раз горькую правду; но задеть главу районной администрации - упаси вас Господь. Никто и не пробовал.
Короче говоря, тишь да гладь. Умаслите богачей, постройте чиновников (или наоборот) - и берите нас голыми руками. Как сказано в старинной летописи: придите и володейте.
Все же было решено укрепить фланги. На петербургском телеканале робко прозябали три передачи, три авторские программы, где практиковался "прямой эфир"; в студию приглашали не одних начальников; стало быть, сохранялась (чисто теоретическая) возможность, что к микрофону проберется неприятель, какой-нибудь, например, фанат бывшего губернатора... В начале июня все три программы были закрыты, трое журналистов - уволены. Еще от двоих избавились в местном филиале канала "Россия": эти по ходу своей программы (сразу же, конечно, прекращенной) позволили себе какие-то шутки не то про женщин в политике, не то про "руку Москвы".
Дальнейший ход событий показал, что увольнение пятерых журналистов было несомненной и даже роковой ошибкой. Правда, до сих пор не ясно - чьей. Активную роль сыграл министр печати, г-н Лесин. А Валентина Ивановна говорила и говорит, что она тут ни при чем. Ни сном, ни духом.
Точно так же нельзя осуждать "кандидата № 1 (теперь Валентину Ивановну величали в СМИ только так) за то, что у нее не оказалось сильных конкурентов. В Петербурге влиятельных или хотя бы заметных (пусть мало-мальски) политиков - след простыл, а московские уклонились. Все, как один. Словно их очень попросил об этом кто-нибудь такой, кому неудобно отказывать. Ср. Чечню.
Пришлось обходиться теми, какие нашлись. Валентине Ивановне бросили, что называется, перчатку: директор макаронной фабрики, бортпроводник Пулковских авиалиний, продюсер порнофильмов, двое или трое депутатов городского парламента, один депутат Госдумы, даже один чуть ли не вице-премьер (правда, отставной и давно забытый)... Люди, в общем, симпатичные. Некоторые вели себя вполне прилично, хотя и робко. Другие чересчур уж откровенно подыгрывали "кандидату № 1". В целом интеллектуальный накал предвыборной борьбы никого не поразил. Запомнился девиз отставного сановника: "Губернатор - мужская работа!" и чей-то монолог в теледебатах: мол, при Советской власти даже телепередача "В мире животных" была гораздо лучше, чем теперь, когда хищники прямо в кадре то и дело нападают на мирных травоядных и терзают, терзают их...
Однако же встретилось препятствие непредвиденное - в лице г-жи Анны Марковой. В прежней администрации эта дама играла, повидимому, важную роль, была вице-губернатор, но внимание города впервые привлекла за несколько дней до яковлевской отставки, во всеуслышание заявив, что и отставка предрешена, и преемник предназначен... Что Петербургу чуть ли не силой навязывают... Что она считает своим долгом противодействовать... Что она кладет свою карьеру на алтарь... Что ей угрожают... Но что она все равно выдвинет свою кандидатуру на предстоящих выборах. Немножко истеричная, не вполне вразумительная была эта речь. Но все-таки на фоне прочей чиновной челяди (виноват! я хотел сказать: элиты) г-жа Маркова выглядела человеком искренним и смелым. О мотивах ее поведения судить не берусь. Человек не типичный: окончила библиотечный институт, дослужилась до полковника милиции, кандидат наук, обладательница какого-то черного пояса (это, кажется, знак отличия в дзю-до)... В риторике все налегала на честь, на достоинство. "Питер, прояви характер!". Взывала к местному патриотизму. Обойдемся без московских, - приблизительно такая программа.
Надо ли говорить, что все ее сослуживцы тут же отвернулись от нее? Верней, не отвернулись, а, наоборот, принялись целеустремленно, истово, не за страх, а за совесть - мешать и вредить ей на каждом шагу, выводя ее из себя придирками, подножками, не упуская ни единого случая унизить...
Все это разбирать долго и скучно. Ограничусь ярким примером. Второй тур. День голосования. Валентину Матвиенко встречают на избирательном участке молодицы в фольклорных платьях, поют почему-то: "Калинка, малинка моя..." А вот участок, где голосует Анна Маркова. Точней - где она голосовала две недели назад. Минуточку, говорят ей. Предъявите корешок открепительного талона. Потерялся? Ах, потерялся? Тогда не выдадим вам избирательный бюллетень. Раз человек голосует не по месту прописки - нужен открепительный талон. А при повторном голосовании - корешок от этого талона. Отчего не предупредили? Так ведь второй тур не планировался.
Через несколько часов городская избирательная комиссия на специальном заседании постановляет: в виде исключения разрешить Марковой принять участие в голосовании - по месту прописки, на далекой окраине... Это не "калинка-малинка", не правда ли?
Так все и шло. В соответствии с планом. Город украсился бесчисленными изображениями Валентины Матвиенко - с Путиным и без: вот она среди работниц какой-то фабрики, вот среди менеджеров какой-то фирмы... Под каждой фотографией - магический текст: "Вместе сможем всё!" Практически в каждом номере каждой газеты - тот же портрет плюс высказывание какой-нибудь почтенной или полупочтенной личности о тех или иных достоинствах модели. То же - каждый Божий день в телевизоре. То же (но, конечно, без портрета) - по радио. "Эко денег!" - стал задумываться обыватель. В самом деле: на город словно пролился золотой дождь. Почти все конкуренты, включая и Маркову, совершенно потерялись в этом ослепительном блеске. Кроме одного. Точней - кроме одной.
Контра Омнес. Внучка прогрессивного парагвайского писателя, бежавшего в Советский Союз от репрессий диктатора Стреснера. Проживает в одном из пригородов Петербурга. Сочиняет стихи и песни на языке гуарани. Любит чтение и прогулки по парку. Вот ее портрет - с любимой сиамской кошкой на руках...
И так далее. На латыни contra omnes означает: против всех. В избирательном бюллетене имеется такая графа. Стало быть, можно считать нашу красотку официальным кандидатом в губернаторы. Закон - антиконституционный закон, специально сочиненный, чтобы на время выборов обездвижить прессу, - не предусмотрел (по рассеянности!) никаких санкций для этого случая. Агитация за Контру Омнес не запрещена! И появилась газета, которая повела такую агитацию.
Как вы догадываетесь, газету (она называлась "Петербургская линия") основали журналисты, уволенные с телевидения, и несколько их товарищей.
Стотысячный тираж. Пять выпусков. Капля в море. Но город к этому моменту сильно уже устал. И рейтинг кандидата Против Всех полетел вверх.
Тогда пришлось употребить средство чрезвычайное. В середине августа президент Путин пообщался с Валентиной Матвиенко перед кремлевской телекамерой; смысл разыгранной обоими сценки сводился к тому, что избирательная кампания отнимает у Валентины Ивановны слишком много времени, а пора бы ей, ох, пора уже приступать к решению неотложных петербургских проблем.
Это было очень демонстративное правонарушение. Президент открыто пренебрег нормами закона, им самим недавно подписанного. Того самого, которым тщетно возмущалась пресса. Там, среди прочего, говорится:
"Использование лицом, замещающим государственную или муниципальную должность, государственным или муниципальным служащим преимуществ своего должностного или служебного положения в целях выдвижения и (или) избрания кандидата... влечет наложение административного штрафа в размере от тридцати до пятидесяти минимальных размеров оплаты труда".
Но избиратели почему-то рассердились на одну Матвиенко.
Тут самое время сказать, что Валентина Ивановна - персонаж, скорее, положительный. Старательно излучает доброжелательное спокойствие. Судя по всему, она - старательный работник старой школы: знает, как "решать вопросы": кому позвонить, чтобы попросить или приказать. Насчет убеждений - ничего не известно. По образованию химико-фармацевт. Потом - обком комсомола, райком партии, Ленгорисполком. Еще потом - народный (от компартии) депутат и т. д. Лично я полагаю, что у нее были шансы выиграть и настоящие выборы. Точней, так: этих соперников она могла победить и в честной борьбе. Другое дело, что ситуация, когда люди прежней номенклатуры с такой охотой берутся руководить построением капитализма - причем других желающих якобы нет! - довольно странная...
Как бы там ни было, Матвиенко в первом туре не победила: не хватило одного процента голосов. Вожделенный результат был достигнут лишь через две недели, 5 октября: Матвиенко получила более двух третей голосов (при явке избирателей ниже 30 %), Маркова - более трети, против всех проголосовали около 12 %.
Другие результаты: впервые за долгое время к выборам выказала интерес петербургская молодежь. Хотя - какой там интерес... Правильней сказать - отвращение к примитивной политтехнологии, рассчитанной на добродушных дикарей. Зато многочисленные мастера искусств проявили себя неважно.
... А мне ведь все равно, как зовут бургомистра. Мне важно, как звать сантехника. Но вот настоящие специалисты берутся за меня всерьез и пытаются промыть мне мозги до полной ясности. До такой, чтобы я принял их клиента за героя своего романа. Чтобы, значит, производимую надо мной процедуру осознал как одну из гражданских свобод. Положенных мне, извините, по Конституции.
Радио вдувает мне в уши одну и ту же фамилию, на экране мельтешит одна и та же личность, в почтовом ящике - конверты с одним и тем же обратным адресом, по улице передвигаешься короткими перебежками - от портрета до портрета. "Мало тебе, друг недоумок, товарищ маразматик, или ты уже все понял?" - звучит в голове злоехидный вопрос. "А вот фиг вам, - молча отвечаю, - мне на свете всех милее Контра Омнес".
Да, я выдержал. И проголосовал против всех. Против издевательского закона. (Вот увидим, что скажет о нем Конституционный суд!) Против циничных и безнаказанных нарушений этого закона. Против статистов бездарного спектакля, а также против осветителей, суфлеров, гримеров, швейцаров; с особенным ожесточением и горечью - против публики первого ряда: с каким достоинством они аплодировали, местные властители дум, как убедительно подносили к глазам платочки ...
(Хотя тут я, должно быть, неправ. Искренние, добродетельные люди. Отчего бы им не поддержать на честных и свободных выборах наиболее симпатичную фигуру? Если когда-нибудь начальство попросит их так же дружно и горячо что-нибудь осудить - например, чеченскую бойню, - заклеймят, не сомневаюсь, от всей души.)
Но зритель последнего ряда тоже платил за билет. Имеет право свистнуть.
Нас оказалось на удивление много. Глядишь, рано или поздно наберется и большинство. И дирекция - чего не бывает на свете? - вдруг призадумается: как бы не прогореть? Не пора ли обновить репертуар, а заодно и худсовет?
А впрочем, подозреваю, что голосовать в эту пору прекрасную ни мне, ни вам уже не придется.
Санкт-Петербург
Рекомендуем посетить: Может также устанавливаться подводная подсветка на мягком грунте
- Чтобы ни сучка, ни задоринки. Чтобы западный комар своим длинным носом бился, как в стекло. Чтобы никаких инцидентов, никаких дебатов; бесшумно и солидно; предельно убедительная победа сходу; кто знает слова: "второй тур" - покиньте помещение. Остальных попрошу предлагать идеи.
- Вертикаль власти, - развязно начинает первый умник. - Насадить телевидение на ее заостренный конец голой спиной. Проверено временем. Настоящее советское качество. Лучшая из известных технологий...
- Вот именно, - прерывают его. - Из известных. А от вас ждут know how. ТВ - не ваша головная боль. Там всё о-кей.
Пауза.
- Диктатура закона, - произносит другой умник. - Нет-нет, коллеги, не смотрите на меня так. Я имею в виду диктатуру закона специального, исключительно для журналистов. О принудительном декретном отпуске в предвыборный период.
- Как это?
- А легко! Любое высказывание в СМИ, которое могло бы - понимаете: могло бы! - побудить читателя или слушателя проголосовать за или против кого бы то ни было, - считать предвыборной агитацией...
- Ну и что? Запретить агитацию?
- Не всю! Отнюдь не всю! Только бесплатную! На каждом высказывании должен стоять штамп: оплачено из избирательного фонда такого-то. Понимаете? Отсебятина не допускается. Комментатор ты, обозреватель, просто прохожий, - желаешь высказать мнение - сперва объяви, кто тебе за него заплатил. Ах, никто? Ах, это твой личный взгляд? Твоя какая-то там правда? Разбирайся теперь с редакцией: ты ее подставил; из-за тебя она попала!
- На деньги?
- Это само собой, но первым делом - скоропостижный абзац: возобновляйся, милая, через суд! Но только ничего этого не будет, никаких судов. Редакторы у нас грамотные. Вывести крупно: ВЫБОРЫ, а пониже: НЕ ВЛЕЗАЙ, УБЬЕТ - еще ниже - череп и кости, а потом подпись, - и всё, ни один не сунется. И никого не пустит.
- Что значит - никого? А если как раз потребуется вмешательство?
- Наше? No problem. Вешняков на месте, в коротенькой такой тунике, при мече и при весах, на глазах повязка.
Общее одобрение.
- Но, господа, - вступает вдруг третий умник дрожащим от зависти голосом, - лазейка-то остается! Конкурентам победителя - должны же для порядка быть у него конкуренты? Ну, хоть один? - вы оставляете этому одному возможность ляпнуть сдуру что угодно, хоть компромат.
Все смеются.
- Relax, вьюнош, - говорят Третьему. - Вот это и будет твоя тема: casting кандидатов. Что-нибудь типа один почтальон, один лыжник, один пенсионер, один заика. Коля пел, Борис молчал, Николай ногой качал. Все немытые, но дебильные в меру. Аванс - минимальный, и то если уж с ножом к горлу. Окончательный расчет - в день голосования, не раньше, а то запьют, и поминай как звали.
Становится шумно. Политтехнологи, перебивая друг друга, рассказывают забавные казусы из практики. Но вот некто легонько так стучит карандашом по стакану, и гул стихает.
- В сухом остатке, - говорит Некто, - довольно перспективная модель. ТВ играет, труппа дрессированных кандидатов пляшет, пресса молчит, избирком на стреме. Плюс, конечно, Приветливое Лицо с Внимательными Глазами крупным планом отовсюду - с крыш и проводов. Плюс раздумья деятелей культуры о том, как было бы плохо, если бы не. Ничто не забыто? Ах, да. Коммерческие - в курсе. Пароль - "Девятый нал".
- Программу бы надо, - подсказывает первый умник. - Знаете, для зануд.
- Не обязательно, - возражает второй умник. - Достаточно создать впечатление, что она есть. "Как сказано в моей программе..." "Те, кто читал мою программу, знают..." И хватит. Вот слоган - это да, это полезно. Но не более четырех слов, лучше - три. Типа: "Вы - мое всё". Одуванчикам - в самый раз. В смысле - основному контингенту...
- О-кей, - заключает Некто. - Но, поскольку дело серьезное, давайте опробуем схему где-нибудь в глуши. Вот, например, - он листает блокнот, - в Чечне вакансия свободна... И в этом... как его... бывшем Ленинграде... То есть там скоро очистится. Интересно, между прочим, где выйдет эффектней... Ну, что ж. Цели ясны, задачи определены. За работу!
Весной текущего года Валентина Ивановна Матвиенко, вице-премьер правительства РФ, получила новое назначение - стала полномочным представителем Президента в Северо-Западном округе. Тут как раз грянул пресловутый юбилей Санкт-Петербурга, все флаги прибыли в гости к нам, на телеэкранах заплескалась Нева, и по ее пустынным, сугубо охраняемым берегам из репортажа в репортаж понеслись друг за другом Медный всадник, Путин и Матвиенко. Губернатор, некто Яковлев Владимир Анатольевич, совершенно стушевался. Едва празднества окончились - буквально под треск разбираемых декораций - он с вымученной улыбкой объявил, что покидает свой пост, поскольку президент предложил ему перебраться в Москву: на должность вице-премьера. Выдержав приличную (очень краткую, впрочем) паузу, Матвиенко дала понять, что не оставит город в беде: идя навстречу пожеланиям большинства петербуржцев и т. д. Кампания началась.
Никакой общественной жизни в нашем городе нет. Сколько-то благотворительных организаций, сколько-то правозащитных. Филиалы столичных политических партий. Все это существует на птичьих правах, копошится в полуподвалах, предельно разобщено. На демонстрацию против чеченской бойни - более восьмидесяти человек не собрать.
Вся власть принадлежит чиновникам, а недвижимость и промышленность - большей частью бизнесменам. Однако ни те, ни другие не афишируют ни своих полномочий, ни своих приобретений. Петербургскую реальность разыгрывают, так сказать, в закрытых казино. Удачные операции спрыскивают в загородных дворцах.
Город ничего про это не знает. У города заботы свои: обветшавшее жилье, прогнившие теплотрассы, скверные мостовые, переполненный и неисправный общественный так называемый транспорт. Ну, еще, само собой, стремительно растут тарифы, и все такое. Как у всех. Но жаловаться некому, и даже некого винить. Появляясь время от времени в эфире, начальство сокрушенно признает: да, проблемы есть; все, что возможно, делается; увы, не хватает денег; но, вот увидите, рано или поздно все будет хорошо.
Местная пресса предпочитает политике - эстетику: освещает главным образом премьеры да вернисажи. Впрочем, рассуждать об иностранных и даже о государственных делах дозволяется свободно; даже насчет министров можно высказать иной раз горькую правду; но задеть главу районной администрации - упаси вас Господь. Никто и не пробовал.
Короче говоря, тишь да гладь. Умаслите богачей, постройте чиновников (или наоборот) - и берите нас голыми руками. Как сказано в старинной летописи: придите и володейте.
Все же было решено укрепить фланги. На петербургском телеканале робко прозябали три передачи, три авторские программы, где практиковался "прямой эфир"; в студию приглашали не одних начальников; стало быть, сохранялась (чисто теоретическая) возможность, что к микрофону проберется неприятель, какой-нибудь, например, фанат бывшего губернатора... В начале июня все три программы были закрыты, трое журналистов - уволены. Еще от двоих избавились в местном филиале канала "Россия": эти по ходу своей программы (сразу же, конечно, прекращенной) позволили себе какие-то шутки не то про женщин в политике, не то про "руку Москвы".
Дальнейший ход событий показал, что увольнение пятерых журналистов было несомненной и даже роковой ошибкой. Правда, до сих пор не ясно - чьей. Активную роль сыграл министр печати, г-н Лесин. А Валентина Ивановна говорила и говорит, что она тут ни при чем. Ни сном, ни духом.
Точно так же нельзя осуждать "кандидата № 1 (теперь Валентину Ивановну величали в СМИ только так) за то, что у нее не оказалось сильных конкурентов. В Петербурге влиятельных или хотя бы заметных (пусть мало-мальски) политиков - след простыл, а московские уклонились. Все, как один. Словно их очень попросил об этом кто-нибудь такой, кому неудобно отказывать. Ср. Чечню.
Пришлось обходиться теми, какие нашлись. Валентине Ивановне бросили, что называется, перчатку: директор макаронной фабрики, бортпроводник Пулковских авиалиний, продюсер порнофильмов, двое или трое депутатов городского парламента, один депутат Госдумы, даже один чуть ли не вице-премьер (правда, отставной и давно забытый)... Люди, в общем, симпатичные. Некоторые вели себя вполне прилично, хотя и робко. Другие чересчур уж откровенно подыгрывали "кандидату № 1". В целом интеллектуальный накал предвыборной борьбы никого не поразил. Запомнился девиз отставного сановника: "Губернатор - мужская работа!" и чей-то монолог в теледебатах: мол, при Советской власти даже телепередача "В мире животных" была гораздо лучше, чем теперь, когда хищники прямо в кадре то и дело нападают на мирных травоядных и терзают, терзают их...
Однако же встретилось препятствие непредвиденное - в лице г-жи Анны Марковой. В прежней администрации эта дама играла, повидимому, важную роль, была вице-губернатор, но внимание города впервые привлекла за несколько дней до яковлевской отставки, во всеуслышание заявив, что и отставка предрешена, и преемник предназначен... Что Петербургу чуть ли не силой навязывают... Что она считает своим долгом противодействовать... Что она кладет свою карьеру на алтарь... Что ей угрожают... Но что она все равно выдвинет свою кандидатуру на предстоящих выборах. Немножко истеричная, не вполне вразумительная была эта речь. Но все-таки на фоне прочей чиновной челяди (виноват! я хотел сказать: элиты) г-жа Маркова выглядела человеком искренним и смелым. О мотивах ее поведения судить не берусь. Человек не типичный: окончила библиотечный институт, дослужилась до полковника милиции, кандидат наук, обладательница какого-то черного пояса (это, кажется, знак отличия в дзю-до)... В риторике все налегала на честь, на достоинство. "Питер, прояви характер!". Взывала к местному патриотизму. Обойдемся без московских, - приблизительно такая программа.
Надо ли говорить, что все ее сослуживцы тут же отвернулись от нее? Верней, не отвернулись, а, наоборот, принялись целеустремленно, истово, не за страх, а за совесть - мешать и вредить ей на каждом шагу, выводя ее из себя придирками, подножками, не упуская ни единого случая унизить...
Все это разбирать долго и скучно. Ограничусь ярким примером. Второй тур. День голосования. Валентину Матвиенко встречают на избирательном участке молодицы в фольклорных платьях, поют почему-то: "Калинка, малинка моя..." А вот участок, где голосует Анна Маркова. Точней - где она голосовала две недели назад. Минуточку, говорят ей. Предъявите корешок открепительного талона. Потерялся? Ах, потерялся? Тогда не выдадим вам избирательный бюллетень. Раз человек голосует не по месту прописки - нужен открепительный талон. А при повторном голосовании - корешок от этого талона. Отчего не предупредили? Так ведь второй тур не планировался.
Через несколько часов городская избирательная комиссия на специальном заседании постановляет: в виде исключения разрешить Марковой принять участие в голосовании - по месту прописки, на далекой окраине... Это не "калинка-малинка", не правда ли?
Так все и шло. В соответствии с планом. Город украсился бесчисленными изображениями Валентины Матвиенко - с Путиным и без: вот она среди работниц какой-то фабрики, вот среди менеджеров какой-то фирмы... Под каждой фотографией - магический текст: "Вместе сможем всё!" Практически в каждом номере каждой газеты - тот же портрет плюс высказывание какой-нибудь почтенной или полупочтенной личности о тех или иных достоинствах модели. То же - каждый Божий день в телевизоре. То же (но, конечно, без портрета) - по радио. "Эко денег!" - стал задумываться обыватель. В самом деле: на город словно пролился золотой дождь. Почти все конкуренты, включая и Маркову, совершенно потерялись в этом ослепительном блеске. Кроме одного. Точней - кроме одной.
Контра Омнес. Внучка прогрессивного парагвайского писателя, бежавшего в Советский Союз от репрессий диктатора Стреснера. Проживает в одном из пригородов Петербурга. Сочиняет стихи и песни на языке гуарани. Любит чтение и прогулки по парку. Вот ее портрет - с любимой сиамской кошкой на руках...
И так далее. На латыни contra omnes означает: против всех. В избирательном бюллетене имеется такая графа. Стало быть, можно считать нашу красотку официальным кандидатом в губернаторы. Закон - антиконституционный закон, специально сочиненный, чтобы на время выборов обездвижить прессу, - не предусмотрел (по рассеянности!) никаких санкций для этого случая. Агитация за Контру Омнес не запрещена! И появилась газета, которая повела такую агитацию.
Как вы догадываетесь, газету (она называлась "Петербургская линия") основали журналисты, уволенные с телевидения, и несколько их товарищей.
Стотысячный тираж. Пять выпусков. Капля в море. Но город к этому моменту сильно уже устал. И рейтинг кандидата Против Всех полетел вверх.
Тогда пришлось употребить средство чрезвычайное. В середине августа президент Путин пообщался с Валентиной Матвиенко перед кремлевской телекамерой; смысл разыгранной обоими сценки сводился к тому, что избирательная кампания отнимает у Валентины Ивановны слишком много времени, а пора бы ей, ох, пора уже приступать к решению неотложных петербургских проблем.
Это было очень демонстративное правонарушение. Президент открыто пренебрег нормами закона, им самим недавно подписанного. Того самого, которым тщетно возмущалась пресса. Там, среди прочего, говорится:
"Использование лицом, замещающим государственную или муниципальную должность, государственным или муниципальным служащим преимуществ своего должностного или служебного положения в целях выдвижения и (или) избрания кандидата... влечет наложение административного штрафа в размере от тридцати до пятидесяти минимальных размеров оплаты труда".
Но избиратели почему-то рассердились на одну Матвиенко.
Тут самое время сказать, что Валентина Ивановна - персонаж, скорее, положительный. Старательно излучает доброжелательное спокойствие. Судя по всему, она - старательный работник старой школы: знает, как "решать вопросы": кому позвонить, чтобы попросить или приказать. Насчет убеждений - ничего не известно. По образованию химико-фармацевт. Потом - обком комсомола, райком партии, Ленгорисполком. Еще потом - народный (от компартии) депутат и т. д. Лично я полагаю, что у нее были шансы выиграть и настоящие выборы. Точней, так: этих соперников она могла победить и в честной борьбе. Другое дело, что ситуация, когда люди прежней номенклатуры с такой охотой берутся руководить построением капитализма - причем других желающих якобы нет! - довольно странная...
Как бы там ни было, Матвиенко в первом туре не победила: не хватило одного процента голосов. Вожделенный результат был достигнут лишь через две недели, 5 октября: Матвиенко получила более двух третей голосов (при явке избирателей ниже 30 %), Маркова - более трети, против всех проголосовали около 12 %.
Другие результаты: впервые за долгое время к выборам выказала интерес петербургская молодежь. Хотя - какой там интерес... Правильней сказать - отвращение к примитивной политтехнологии, рассчитанной на добродушных дикарей. Зато многочисленные мастера искусств проявили себя неважно.
... А мне ведь все равно, как зовут бургомистра. Мне важно, как звать сантехника. Но вот настоящие специалисты берутся за меня всерьез и пытаются промыть мне мозги до полной ясности. До такой, чтобы я принял их клиента за героя своего романа. Чтобы, значит, производимую надо мной процедуру осознал как одну из гражданских свобод. Положенных мне, извините, по Конституции.
Радио вдувает мне в уши одну и ту же фамилию, на экране мельтешит одна и та же личность, в почтовом ящике - конверты с одним и тем же обратным адресом, по улице передвигаешься короткими перебежками - от портрета до портрета. "Мало тебе, друг недоумок, товарищ маразматик, или ты уже все понял?" - звучит в голове злоехидный вопрос. "А вот фиг вам, - молча отвечаю, - мне на свете всех милее Контра Омнес".
Да, я выдержал. И проголосовал против всех. Против издевательского закона. (Вот увидим, что скажет о нем Конституционный суд!) Против циничных и безнаказанных нарушений этого закона. Против статистов бездарного спектакля, а также против осветителей, суфлеров, гримеров, швейцаров; с особенным ожесточением и горечью - против публики первого ряда: с каким достоинством они аплодировали, местные властители дум, как убедительно подносили к глазам платочки ...
(Хотя тут я, должно быть, неправ. Искренние, добродетельные люди. Отчего бы им не поддержать на честных и свободных выборах наиболее симпатичную фигуру? Если когда-нибудь начальство попросит их так же дружно и горячо что-нибудь осудить - например, чеченскую бойню, - заклеймят, не сомневаюсь, от всей души.)
Но зритель последнего ряда тоже платил за билет. Имеет право свистнуть.
Нас оказалось на удивление много. Глядишь, рано или поздно наберется и большинство. И дирекция - чего не бывает на свете? - вдруг призадумается: как бы не прогореть? Не пора ли обновить репертуар, а заодно и худсовет?
А впрочем, подозреваю, что голосовать в эту пору прекрасную ни мне, ни вам уже не придется.
Санкт-Петербург
Рекомендуем посетить: Может также устанавливаться подводная подсветка на мягком грунте
Теги:Самуил Лурье
Поддержка нашего журнала: