Колокол
Русский журнал в Лондоне
Автор: Виктория ИзмайловаДата: 2003-06-18 09:14
Комментарии:
Рейтинг:
* * *
А хлеб сегодня дорог,
и дорог сыр и творог,
не взять за рубль сорок
ни круп, ни молока.
В цене - собачья плошка,
петрушка и картошка,
а жизнь твоя, ветошка,
не стоит медяка.
А ты живешь - не плачешь,
а плачешь - слезы прячешь,
идешь себе да платишь,
не охая уже,
за туфли и пинетки,
за мамины таблетки,
за право зябнуть в клетке
на пятом этаже.
За чай и папиросы,
за кактусы и розы,
за глупые вопросы
и серые стихи,
за танцы, маскарады,
за войны и парады,
дожди, пожары, грады
и общие грехи.
А платишь не монетой,
в ладони разогретой,
а жалкой жизнью этой,
которой грош цена!
В карманах - медь же! Медь же!
И медь все мельче, мельче!
А жизни - меньше, меньше...
Да и была ль она?!
* * *
Пьяная да плаксивая, рвань, срамота,
вышла старуха сивая за ворота,
дрогнув ли в пыльной заверти иль притворясь,
вот она пала замертво в самую грязь.
Вороны мои синие, алые рты!
Бросьте свои осинники, рвы да бурты!
Воины смольноголовые, старым-стары,
Клювы ваши лиловые, когти - остры!
Речи ваши нелестные тяжче свинца,
перья ваши - железные, кремни - сердца!
Братья слепой распутицы, жухлой ботвы!
Кто за нее заступится, если не вы?
Голуби мои, княжики ситцевых рощ,
Дети, праведники, книжники, кроткая мощь!
Розы ваши садовые зим не корят.
Слезы ваши медовые в церквах горят.
Сердца ваши земляничные - воск да елей,
Души ваши пшеничные снега белей!
Летите ж с ветхой звонницы ниже травы!
Кто за нее помолится, если не вы?!
* * *
Попутчик, вышедший из мрака,
Двойник ли твой,
Идет бродячая собака
По мостовой.
И, как смертельный вирус, нежность
Несет в крови,
Приговоренная к Надежде
И Нелюбви.
Ты бесприютности такой же
Несешь печать.
И проступает через кожу
Твоя печаль.
Рыдай, душа, и раны свежей
Не наживи,
Приговоренная к Надежде
И Нелюбви.
Мечты о счастии немногом
И чудесах,
И все пути известны Богу
На небесах.
Тому, в изорванной одежде,
Тому, в крови,
Приговоренному к Надежде
И Нелюбви.
* * *
В перечне надежд и заблуждений
На пути с работы до аптеки
Есть одно из чистых наслаждений -
Думать о хорошем человеке.
Позабыть упрямство и сиротство,
Не судить придирчиво и строго,
Веруя в чужое благородство,
Как в большого истинного Бога.
Кто-то есть - не мелочный, не скользкий,
Не хмельной, не подлый, не спесивый,
Он далек, но лямка жизни скотской,
Как ни странно, нынче выносима.
Хорошо наполнить неким смыслом
Бренный мир, Творца не обличая,
И под ветром гнуться коромыслом,
Непогоды все ж не замечая,
Кланяться заносчивой особе,
Чья улыбка постная - прелестна
Оттого, что кто-то неспособен
Поступить жестоко и бесчестно.
И пока на новом круге ада
Не найдешь причины для сомнений,
Кажется, для счастья и не надо
Никаких возможных дополнений.
ХРОНИКИ ВАЛЕРИИ
Любимой собаке посвящается
На развалинах империи,
Именуемых Россией,
Жили мы вдвоем с Валерией,
Бремя времени носили.
В доме с плохонькими стенами,
Столь похожем на лукошко...
Мир со вспоротыми венами
К нам заглядывал в окошко.
Город был, как старый мусорщик,
Замкнут, зол и неопрятен,
Матерщинник, вор и мученик,
Весь из грязно-серых пятен.
Но зато была Валерия,
Обладая нравом дерзким,
Хороша, как кавалерия
На параде королевском.
С жалкой фигою в кармане я
Вместо грез и капитала,
Но взаимопонимания
Нам с Валерией хватало.
Под гитарное бренчание
Плыли рядом наши вздохи,
Ибо жгло меня отчаянье,
А ее - терзали блохи.
Вымирало население,
Таял век, столпы сметая.
Вырастали поколения
На котлетах из минтая.
А прекрасная Валерия,
В общем, склонная к причудам,
С неизменным недоверием
Относилась к рыбным блюдам.
Дули западные ветры, и
Всюду радостно твердили,
Что отныне силы светлые
Нас, мол, темных, победили.
Но под клекот сытых лекторов
Мы учились жить немногим,
Ненавидеть вивисекторов
И сочувствовать убогим.
* * *
Все время ждешь чего-то,
То выходных, то денег.
И ходишь на работу,
И смотришь чертов телек,
Куплеты сочиняешь,
Микстуры принимаешь
И никогда не знаешь,
Кого ты обнимаешь.
Растишь свои фиалки,
Глотаешь бутерброды,
Латаешь плащик жалкий
Запредпоследней моды,
Удачу заклинаешь,
Полтинник занимаешь
И никогда не знаешь,
Кого ты обнимаешь.
Бросаешься в романы
И не глядишь под ноги,
Зализываешь раны
И думаешь о боге,
Сомненья прогоняешь,
Волненье унимаешь
И никогда не знаешь,
Кого ты обнимаешь.
Чита
Рекомендуем посетить:
А хлеб сегодня дорог,
и дорог сыр и творог,
не взять за рубль сорок
ни круп, ни молока.
В цене - собачья плошка,
петрушка и картошка,
а жизнь твоя, ветошка,
не стоит медяка.
А ты живешь - не плачешь,
а плачешь - слезы прячешь,
идешь себе да платишь,
не охая уже,
за туфли и пинетки,
за мамины таблетки,
за право зябнуть в клетке
на пятом этаже.
За чай и папиросы,
за кактусы и розы,
за глупые вопросы
и серые стихи,
за танцы, маскарады,
за войны и парады,
дожди, пожары, грады
и общие грехи.
А платишь не монетой,
в ладони разогретой,
а жалкой жизнью этой,
которой грош цена!
В карманах - медь же! Медь же!
И медь все мельче, мельче!
А жизни - меньше, меньше...
Да и была ль она?!
* * *
Пьяная да плаксивая, рвань, срамота,
вышла старуха сивая за ворота,
дрогнув ли в пыльной заверти иль притворясь,
вот она пала замертво в самую грязь.
Вороны мои синие, алые рты!
Бросьте свои осинники, рвы да бурты!
Воины смольноголовые, старым-стары,
Клювы ваши лиловые, когти - остры!
Речи ваши нелестные тяжче свинца,
перья ваши - железные, кремни - сердца!
Братья слепой распутицы, жухлой ботвы!
Кто за нее заступится, если не вы?
Голуби мои, княжики ситцевых рощ,
Дети, праведники, книжники, кроткая мощь!
Розы ваши садовые зим не корят.
Слезы ваши медовые в церквах горят.
Сердца ваши земляничные - воск да елей,
Души ваши пшеничные снега белей!
Летите ж с ветхой звонницы ниже травы!
Кто за нее помолится, если не вы?!
* * *
Попутчик, вышедший из мрака,
Двойник ли твой,
Идет бродячая собака
По мостовой.
И, как смертельный вирус, нежность
Несет в крови,
Приговоренная к Надежде
И Нелюбви.
Ты бесприютности такой же
Несешь печать.
И проступает через кожу
Твоя печаль.
Рыдай, душа, и раны свежей
Не наживи,
Приговоренная к Надежде
И Нелюбви.
Мечты о счастии немногом
И чудесах,
И все пути известны Богу
На небесах.
Тому, в изорванной одежде,
Тому, в крови,
Приговоренному к Надежде
И Нелюбви.
* * *
В перечне надежд и заблуждений
На пути с работы до аптеки
Есть одно из чистых наслаждений -
Думать о хорошем человеке.
Позабыть упрямство и сиротство,
Не судить придирчиво и строго,
Веруя в чужое благородство,
Как в большого истинного Бога.
Кто-то есть - не мелочный, не скользкий,
Не хмельной, не подлый, не спесивый,
Он далек, но лямка жизни скотской,
Как ни странно, нынче выносима.
Хорошо наполнить неким смыслом
Бренный мир, Творца не обличая,
И под ветром гнуться коромыслом,
Непогоды все ж не замечая,
Кланяться заносчивой особе,
Чья улыбка постная - прелестна
Оттого, что кто-то неспособен
Поступить жестоко и бесчестно.
И пока на новом круге ада
Не найдешь причины для сомнений,
Кажется, для счастья и не надо
Никаких возможных дополнений.
ХРОНИКИ ВАЛЕРИИ
Любимой собаке посвящается
На развалинах империи,
Именуемых Россией,
Жили мы вдвоем с Валерией,
Бремя времени носили.
В доме с плохонькими стенами,
Столь похожем на лукошко...
Мир со вспоротыми венами
К нам заглядывал в окошко.
Город был, как старый мусорщик,
Замкнут, зол и неопрятен,
Матерщинник, вор и мученик,
Весь из грязно-серых пятен.
Но зато была Валерия,
Обладая нравом дерзким,
Хороша, как кавалерия
На параде королевском.
С жалкой фигою в кармане я
Вместо грез и капитала,
Но взаимопонимания
Нам с Валерией хватало.
Под гитарное бренчание
Плыли рядом наши вздохи,
Ибо жгло меня отчаянье,
А ее - терзали блохи.
Вымирало население,
Таял век, столпы сметая.
Вырастали поколения
На котлетах из минтая.
А прекрасная Валерия,
В общем, склонная к причудам,
С неизменным недоверием
Относилась к рыбным блюдам.
Дули западные ветры, и
Всюду радостно твердили,
Что отныне силы светлые
Нас, мол, темных, победили.
Но под клекот сытых лекторов
Мы учились жить немногим,
Ненавидеть вивисекторов
И сочувствовать убогим.
* * *
Все время ждешь чего-то,
То выходных, то денег.
И ходишь на работу,
И смотришь чертов телек,
Куплеты сочиняешь,
Микстуры принимаешь
И никогда не знаешь,
Кого ты обнимаешь.
Растишь свои фиалки,
Глотаешь бутерброды,
Латаешь плащик жалкий
Запредпоследней моды,
Удачу заклинаешь,
Полтинник занимаешь
И никогда не знаешь,
Кого ты обнимаешь.
Бросаешься в романы
И не глядишь под ноги,
Зализываешь раны
И думаешь о боге,
Сомненья прогоняешь,
Волненье унимаешь
И никогда не знаешь,
Кого ты обнимаешь.
Чита
Рекомендуем посетить:
Теги:Виктория Измайлова
Поддержка нашего журнала: