Колокол

Статьи / Словесность / Александр Кушнер.Новые стихи

Автор: Александр Кушнер
Дата: 2003-01-24 10:23
Комментарии:
Рейтинг:

Всякий журнал, тем более новый, нуждается в прозе больше, чем в стихах, и в публицистике больше, чем в прозе. Не следует пенять на сегодняшние вульгарные вкусы и предпочтения: вкусы и пред- почтения всегда вульгарны. Еще Пушкин подумывал привлечь Белинского в "Современник" и сам публиковал в журнале не столько свои стихи, сколько заметки, статьи, исторические мате- риалы: печатание стихов предполагает наличие читателей, любя- щих поэзию,- таких всегда мало. Тем не менее, решаюсь предложить журналу, начинающему выходить в Англии, стихи. Русский читатель, живущий в Англии, живет в литературной провинции (по отношению к Москве или Петербургу), а в провинции всегда больше времени для сосредо- точенного чтения, больше возможностей для самостоятельного осмысления жизни (в столице живут усредненным, коллективным мнением, там преобладает, как сказал поэт, "Глас, пошлый глас, вещатель общих дум"). И еще одно соображение: идея издавать русский журнал в Англии не менее экзотична, не меньшее чуда- чество, чем поэзия. Но в Англии, как нам объяснили в детстве, чудачества поощряются и культивируются. Это обстоятельство внушает надежду на успех журнала и уместность публикации в нем стихов.


Чужая жизнь проходит быстро.

Нам не представить день за днем

Ни интерес филателиста,

Ни дружбу конюха с конем,

И начинающий политик

Лет через пять обрюзг, оплыл,

Зануда он теперь и нытик,

А пылким в молодости был.

И сразу видно, что экватор

Пройдя, к ущербу своему

Телевизионный комментатор

Идет, в тумане и дыму:

Он, как "Георг" иль "Эсперанса",

Сейчас зайдет за горизонт,

И вы, любители пасьянса,

И ты, актер, и ты, Джеймс Бонд.

А что касается великих

Людей, то, кажется, они

И вовсе не жили, - лишь книги

От них остались нам одни:

Не унывали, не терзали

Родных и близких, плед с земли

Не поднимали - написали

Свои романы и прошли.

И только мы сидим за чаем,

Ведем ненужный разговор,

Молчим, надеемся, скучаем,

Глядим на тополь из-за штор

Или же в первых числах мая

Торопим пятое число

Иль двадцать пятое, мечтая:

Скорей бы уж оно прошло!



***

Я вспомню, улыбнусь, под тучей дымнобровой

Ведя велосипед средь рытвин и коряг,

Что Тютчев называл дубравой и дубровой

Под рифму - лес любой, быть может, березняк.

И вряд ли в глушь зашел когда-нибудь он, что вы!,

На мох поставил свой сверкающий башмак.

Насколько ж чужд сырой он, топкой волоките,

При всей его любви к России, спору нет!

И в этом он поэт немецкий, как хотите,

Шеллингианец он, - не то, что, скажем, Фет.

Осинник, шелести, и вы, кусты, шумите

Сильней перед дождем, скрипи, велосипед.



***

Люди, кем-то замечено, делятся также на тех,

Кто кидается мяч, перепрыгнувший через ограду,

Игрокам перебросить за прутья, сквозь пихтовый мех,

Нетерпение их разделяя вполне и досаду,

И на тех, кто не станет за вещью бросаться чужой:

За перчаткой, упавшей из рук незнакомца, за шляпой…

Я не знаю, кто лучше, второй ли, с закрытой душой,

Погруженной в себя, или первый, готовый с растяпой

Разделить его промах: у первого, может быть, нет

Настоятельных мыслей, к себе приковавших вниманье,

Между тем, как второй… Впрочем, кто его знает… На свет

Не рассмотришь ни ум, ни тоску, ни изъян в воспитанье.



***

Кто вам сказал, что стихи я люблю? Не люблю.

А начитавшись плохих, вообще ненавижу.

Лучше стоять над обрывом, махать кораблю,

Скрыться от дождика вместе со статуей в нишу.

Как он шумел и завесой блестящей какой

Даль занавешивал, ямки в песке вырывая!

Яркий, лишенный тщеславия, вне стиховой

Длинной строки - бескорыстная радость живая.

Эй, тереби некрасивый листочек ольхи,

Прыгай по бревен неряшливо сваленной груде.

Я, признаюсь, насмотрелся на тех, кто стихи

Пишет; по-моему, лучше нормальные люди.

Можно из ста в девяносто сказать девяти

Случаях: лучше бы вы ничего не писали,

Лучше бы просто прогулки любили, дожди,

Солнце на веслах и парные кольца в спортзале.


Петербург  

Поддержка нашего журнала: