Колокол
Русский журнал в Лондоне
Автор: Евневич, ДавыдовДата: 2003-09-24 15:58
Комментарии:
Рейтинг:
Повеселились на славу
По случаю трехсотлетия в одном из безнадежно cпальных районов Питера открывали фонтан а-ля Петродворец. Разумеется, прибыли гости: глава администрации со свитой, вице-губернатор, толпы местных зевак.
Однако накладочка вышла. То ли специалисты, отвечавшие за пуск фонтана, с утра перебрали огненной воды, то ли еще что, - но они почему-то подключили его к канализационным сетям. Под звуки духового оркестра фонтан врубили на полную катушку, обдав ничего не подозревающих зрителей непередаваемым...
Меры в безопасности
Электронный счетчик на Малой Садовой неумолимо отсчитывал дни и часы до наступления 300-летнего юбилея Санкт-Петербурга. Все ждали. Иностранцы тряслись от возбуждения, питерцы - от страха. Процесс намечавшегося празднования прочно вошел в городские рассказы-страшилки. Люди надеялись на лучшее: подарки, шоу, бесплатные развлечения, кино, концерты, театры, ночное метро и легкие беспорядки. И готовились ко всему: к перекрытому и перерытому городу, массовым террористическим актам в охоте на гостей из числа глав государств, пьяному дебоширству отдыхающих, комендантскому часу и высылке бомжей за пределы города.
Все началось еще задолго до юбилея. Мы стояли в очереди в почтовом отделении связи. Рядом бабушка страшным голосом доморощенного мессии вещала: "Подождите, это еще только начало. Вот будет юбилей Петербурга - нас всех запрут в загоны и вывезут из города, чтобы не мешали иностранцам отдыхать в праздник".
На ученом совете в университете 16 мая один из деканов сказал преподавателям: "Зачеты вам все лучше принять еще до 23 мая. Потому что после 23 ваши студенты смогут сказать вам, что не явились или опоздали, так как город перекрыт". - "А именно так ведь они и скажут", - подумали преподаватели. - "Если мы вообще придем", - подумали студенты.
Экстремальная ситуация назревала на всех фронтах, а жизнь собиралась задать нам жару, не учитывая нашего мнения. В головах у граждан - дилемма: "Как бы так сбежать из города, чтобы юбилеем не зацепило" и "Как бы так пробежать по городу, чтоб всюду успеть и везде попраздновать". Журналисты мелкой дрожью тряслись над компьютерами, гиперболически раздувая и так преувеличенную шумиху вокруг каждого юбилейного события.
Хотя с другой стороны: какие важные, нужные, замечательные мероприятия были запланированы! Торжественное награждение победителей городского открытого смотра-конкурса на лучшее предприятие по состоянию охраны труда! Десятая Санкт-петербургская международная конференция по интегрированным навигационным системам! Пятая международная научно-практическая конференцию "Химия и химическая технология"! Открытие мемориальной плиты А. Баязитову - редактору первой татарской газеты "Нур"!..
А вот еще: церемония открытия виртуальной кабины "Культурный симулятор"... Гала-концерт мастеров искусств Татарстана, Башкирии и Москвы... Международная выставка собак всех пород... Конкурс коков "Кронштадский кок-пит"... Детский карнавал "Страна зеленых зайцев"...
Какие такие зайцы, при чем тут зайцы? Зайцы - они косые. Трехсотлетие - отличный повод выпить, закусить и закосить.
Фасадомазохизм
Еще за две недели до приезда высоких гостей бдительные спецслужбы зачислили "путинштрассе" (шоссе, ведущее к новой игрушке Путина - Константиновскому дворцу). За несколько часов сгорели около шестидесяти домиков, которые местные садоводы возвели методом самостроя. Пожгли все - и грядки, и кусты смородины, и яблони.
На Волхонке, будущей президентской трассе, поставили двухметровые заборы. Задача проста: скрыть от высоких гостей убогие российские поселки. Чтобы вид не портили. О том, что Россия - страна фасадов, маркиз де Кюстин написал еще двести лет назад. С тех пор ничего не изменилось - только царь новый... Картина в стиле Кафки: прекрасное европейское шоссе, роскошный забор, а в пятидесяти метрах - грязь, нищета, самая большая помойка Европы и самое большое кладбище - Южное...
А в Питере тем временем в Петропавловском соборе точили подарок президенту. Медальон "Святой Владимир" вырезали на токарном станке, на котором еще Петр работал. Ручку покрутили Людмила Нарусова, Михаил Пиотровский и еще много простых людей, обуреваемых благодарностью президенту за их счастливую жизнь. Были и дети, разумеется. Газеты с умилением печатали репортажи: "6-летнюю Машу Воробьеву мама три раза пыталась оттащить от станка, но девочка не хотела уходить. Когда ее, с трудом дотягивающуюся до ручки управления, спросили "Знаешь, кто такой Путин?", она с улыбкой сказала: "Это президент!.. ". Правда, трогательно?
Ремонтный аврал достиг полного апофигея. В третий раз за семь месяцев работяги перекладывали мостовую на площади Островского, переделывая зимнюю работу. Вообще, это было питерское строительное ноу-хау: укладывать плитку в тридцатиградусные морозы. Непосредственно перед праздником выяснилось, что по таким дорогам даже дураки не пройдут: булыжники выворачиваются с корнем. Результат налицо: любой, кто выходит, к примеру, на Московском вокзале, может постоять на перекореженных гранитных плитах, заботливо уложенных в январе. А еще зимой в мороз дома штукатурили, отчего они вскоре пошли пятнами, и много еще чего зимой делали...
На одной из правительственных трасс - Измайолвском проспекте - появились дома-фантомы: у аварийных домов с разрушенной кровлей оштукатурили фасады и поставили тонированные стеклопакеты. А во многих других местах полуразрушенные здания, которых в центре великое множество, закрыли щитами, на которых нарисованы их исторические фасады в натуральную величину. Проезжая в кортеже с мигалками, потемкинскую деревню обнаружить непросто...
Кроме этих довольно сомнительных градостроительных достижений город не получил ничего серьезного: ни дамбы, ни кольцевой дороги, ни восстановленного метро.
Всего к питерскому юбилею собирались подготовить около ста объектов - от музеев до больниц и следственных изоляторов. Накануне торжеств глава Госстроя Николай Кошман торжественно отчитался, что госкомиссией не принято всего два объекта. За что отчитывался, не совсем понятно; 27 мая не был готов даже самый главный символ города, Петропавловская крепость. Привели в порядок только наружные стены, выходящие на Неву. Часть крепости, не предназначавшаяся для показа випам, так и осталась недоделанной.
Выход был найден гениальный по своей простоте. Госкомиссия заявила, что все сделанное до 27 мая, теперь именуется первой очередью восстановительных работ. А все, что не успели, относится ко второй очереди...
Итого: у Казанского собора отремонтирована только южная часть. Остальное - к 2005 году. Вместо полного завершения ремонта Пулковской обсерватории ограничились ремонтом кровли и отопления. Смольному собору, где должны были сделать косметику, вообще не повезло: при обследовании выяснилось, что на куполах прогнили все несущие конструкции, и здание требует капремонта с огромным бюджетом...
Список можно продолжить. Но стоит ли?
Шоу без нас
И вот - свершилось. Ключевые магистрали, набережные и порты перекрыли. Аэропорт вообще закрыли. Установили спецрежим на некоторых станциях метро. Движение наземного транспорта ограничили. ФСБ без устали проверяло благонадежность тех, кто живет вдоль главных магистралей. Больницы перевели на усиленный режим работы. Одним словом - праздник начался.
Мероприятий, шоу, концертов и спектаклей, парадов и карнавалов в эти дни случилось бессчетное множество. Но был один главный, знаковый, призванный стать лицом всего 300-летия. Чья была идея сделать так, что это лицо окажется "хироватым", мы вряд ли узнаем. Тайна шоу, PR которому делался с особым усердием, уйдет в могилу вместе с автором. Едва ли еще кому-нибудь в обозримом прошлом удавалось сыграть такую шутку над полутора миллионами человек сразу.
С балкона крыши семиэтажного дома, куда нас вечером 27 мая удачно занесло попутным ветром, открывался стерео-обзор лазерного шоу знаменитого японца Хиро Ямагато: вид на акваторию Большой Невы, где происходило все это организованное безобразие, и на огромный телевизор со сверхплоским экраном, задачей которого было показывать картинку красивее, чем в жизни. Причем телевизор как раз со своей задачей справился: шоу на экране давало фору в сто очков жалкому действу на Неве.
Толпа собиралась часов с восьми, а то и раньше. К девяти за километр до Невы, а кое-где и за два, машины уже застревали в сплошных пешеходных массах. Движущаяся река людей, сметающая, как полчища термитов, все на своем пути, текла к большой воде. Велосипедисты и роллеры, которые не успевали просочиться между безликими пешеходо-потоками, были жестоко свергаемы с колес и рушились на асфальт. На всех окрестных деревьях гроздьями висели алчущие хлеба и зрелищ, и все усилия милиции обтрясти деревья ни к чему хорошему не приводили. Из-за концентрации мобильных телефонов на квадратный метр площади, сеть была запружен полностью, и дозваниваться приходилось часами.
Шоу началось. Ясно, что большинство собравшихся не видело ни корабликов, носившихся по воде так, словно их команде платили по 50 центов за метр пути и по доллару за каждый поворот, ни достойных третьесортного пятизвездочного отеля в Египте разноцветных фонтанов, под музычку разбрызгивавших воду. Все ждали главного - лазерного шоу, и развлекались в процессе ожидания салютом. Сильный ветер, ноябрьский холод и алкоголь подстегивали нетерпение.
И вот в полпервого ночи началось самое страшное. Хитрая японская машина (только цена за использование лазерной установки являла собой цифру с шестью зелеными нулями), наконец, выдала пучок зеленых лучей. Двадцать японцев с лазерными указками справились бы лучше. Небо было чистым и безоблачным, и лазеры ушли в космос. Напущенный туман и дым сдуло тем же ветром, которым сильно продуло и зрителей. Технология модного лазера, за аренду которого заплатили столько, что на эти деньги можно было сделать несколько салютов залпов по триста, вместо обещанных картинок подарила нам лишь уходящие вверх слабые зеленые полоски. Они были сняты многими тысячами фотоаппаратов и камер, но от этого яркость лучиков не увеличилась и больше их не стало. Через три минуты народ понял, что ничего лучше разрозненных кружочков на стенах дворцов по берегам Невы увидеть не придется, развернулся на 180 градусов и пошел прочь.
Машины на улицах стояли сплошной стеной. Пешеходы лезли по капотам. Метро было закрыто. Те, кто оказался на северном берегу Невы, с часу ночи и до пяти утра непрерывными вымерзающими толпами шли мимо Петроградской, через Каменноостровский до Озерков, Пионерской, Лесной. Они голосовали. Машины ехали мимо, кое-кто снижал скорость, чтобы помахать рукой.
Те, кто в момент позора японского происхождения был на другом берегу, могли еще интереснее провести остаток ночи. Утренний прохожий, если бы он зашел в наш главный (и славный) музей, мог бы наблюдать сюрреалистическую картину. В Эрмитаже, работавшем в честь праздника всю ночь, спали люди. Разноцветные подростки и усталые взрослые составили дополнительную экспозицию. По стенам залов развешены картины, подними - лежат пахнущие потом и сладко дышащие тела. Те же тела, только изрядно подмороженные, располагались кое-где на улице под фонарями и на подоконниках свежеотремонтированных домов исторического центра.
Итог оказался гораздо лучше, чем ожидался: всего 64 петербуржца были госпитализированы с различными травмами; десять из них - дети...
31 июня шоу решили повторить, но уже для важных персон. Город еще раз брызнул лазерами. На этот раз облака были, и объемные зеленые картинки таки летали над Невой. Но свидетелями этого стали лишь приглашенные гости и те журналисты, которым удалось пробиться сквозь кордон. А президенты представлением побрезговали, оставшись за городом.
В праздник многие мечтали о подарках в виде бесплатного ночного метро или временного, на дни шоу, ограничения разводки мостов. Но праздники, которые устраиваются для гостей, а не для горожан, отличаются помпезностью, а не практичностью. Например, 30 мая транспортными проблемами нас порадовали дважды. Главам государств ночью нужно спать, но посмотреть на разведенные мосты - долг любого летнего приезжего. Поэтому в первый раз мосты разводились в 11 вечера, а второй - уже тогда, когда положено, ночью.
На первую разводку возле Троицкого моста был сооружен помост, с которого около половины одиннадцатого теперь уже бывший губернатор объявил, что объект (мост) введен в эксплуатацию после ремонта и проверил новую художественную подсветку, которая ввиду светлого времени суток была весьма блеклой. Прямо на сцену-помост была выведена большая красная кнопка, нажав на которую, губернатор поднял в воздух 1600 тонн пролета Троицкого моста и тем самым непосредственно приложил свою руку к ограничению движения по городу. После чего, под бурные аплодисменты и хохот собравшихся, спел (уже второй раз, первый раз он пел с детским хором на торжественном открытии юбилея в Ледовом дворце) песенку про родной город и удалился. Подождав стыдливо минуты две, молодежь, вооружившись зажигалками и ножами, пошла охотиться на воздушные шары. Перерезая и пережигая веревки, которыми шары были привязаны к помосту, активные граждане растащили все бело-сине-красную декорацию за пару минут...
На некоторые торжества при всем желании было не попасть. К примеру, работники одной фирмы на Большом Сампсоньевском проспекте очень хотели посмотреть на открытие памятника Петру Перовому, поскольку их офис расположен совсем рядом. Поднялись к себе пораньше. А когда настал момент, милиция попросту не дала им выйти на улицу!
А жильцов дома пять по Исаакиевской площади в день проезда президентов вообще заблокировали на целый день: не выпустили на улицу! Видимо, в этом доме были жильцы, склонные к терроризму...
Дары данайцев
Благодаря юбилею наш город получил массу ненужных подарков. Несколько дней можно было наблюдать на Сенной площади странную пирамиду из Франции под гордым названием Башня мира, которую по-быстрому решили ликвидировать, как только уехали высокие гости. Город разбогател на пару уродливых памятников. Особенно хорош Сахаров у здания университета, вызывающий обильное слюновыделение у студентов: они откровенно плюются.
Кроме того мы получили Низами от Азербайджана, казахского Джамбула, церетелиевского Шувалова - еще один монстр батоно Зураба. И канадского поэта Эмиля Неллигана, которого на русский отроду не переводили.
Были подарки, которые навевали ужас. Киргизия зачем-то прислала жуткую трехметровую юрту из шерсти, Индонезия - упитанную пятисоткилограммовую деревянную птицу и двух живых слонов. Правда, слоновника в питерском зоопарке нет, но это мелочи. Но особенно отличились чехи, презентовавшие горожанам новенькую печь для крематория. Городские чиновники очень обрадовались и устроили в крематории веселенькую презентацию...
Вместе с городом юбиляром оказался Путин, которому по-царски отремонтировали Константиновский дворец в Стрельне. Реставрировать - значит восстанавливать по чертежам, зарисовкам и описаниям, по упоминаниям и обрывкам текстов и фотографий. Ремонтировать гораздо проще, это делается так, чтобы было удобно жить. Если по петербургским традициям принято дворцы именно реставрировать, то этот был как раз отремонтирован: по-московски, быстренько и попроще. Историческая достоверность полегла жертвой современного комфорта. Новый водопровод, кондиционирование и отопление плохо вписывались в вентиляционные шахты - единственные коммуникационные системы в большей части дворца. Долго ковыряться было некогда, пора было въезжать, и пришлось кое-что изменить - и в конструкции, и в интерьерах дворца; зато поспели к сроку.
Позор смывается дождем
Надо честно признать: время для празднования выбрали самое неподходящее. 31 мая - то есть в разгар встречи небожителей-президентов, в северном полушарии случилось грандиозное солнечное затмение. Наиболее ярким оно было именно в Петербурге, где луна закрыла 77, 7% солнечного диска. По словам всех известных астрологов, затмения считаются очень неблагоприятным фоном для важных дел. Впрочем, кто сказал, что президенты в Питере занимались важными делами?
Вообще, погода на зоолетие явно подкачала. Всю праздничную неделю был жуткий холод, то и дело шел мелкий, противный дождь. 30 мая, чтобы президенты не намокли, тучи стали разгонять десять специальных самолетов, разбрасывавших реагенты. Вместе с самолетами вылетели в трубу и 26 миллионов рублей, потраченных на это мероприятие: солнце так и не появилось, видимо, испугавшись такого количества звезд. Зато жители Ленинградской области испытали на себя волшебную силу йодистого серебра, каковое выливался на них вместе с дождичком.
Видимо, атмосфера праздника влияла на всех, в том числе и на особо важных персон. Министр финансов Алексей Кудрин на вручении ему во дворце Юсупова ордена прочитал стихи собственного производства: "Я в этом городе учился в надежде славы и добра, здесь в питерскую группу влился, когда пришла моя пора..."
Кстати, насчет стихов. Во время праздничных мероприятий не раз можно было услышать творение, занявшее первое место среди юбилейных поздравлений городу. "Острошпильный, хладноволный, сексапильный, любвиполный, белоночный, вштормприливный, будь ты можным, будь счастливым, будь веками награжденным, будь всегда новорожденнным".
Однако вернемся к погоде. На бизнесменов она тоже повлияла. В нескольких кафе Питера стали продавать баночки с питерским воздухом. Баночка очень симпатичная, напоминает банку с икрой. И цена соответствующая: десять долларов...
А в магазинах города появились чудеса гигиены для женщин. "Прокладка "Петербург-300" - все пройдет гладко! Гарантированны незабываемые впечатления".
И впечатления, действительно, оказались незабываемые - поскольку абсолютно незапоминаемые. Как можно забыть то, что невозможно запомнить?
В итоге на зоолетие было потрачено 60 миллиардов рублей - сумма гигантская, сопоставимая со всем городским бюджетом. (Это - не считая безумных расходов на Константиновско-путинский дворец.) Скептики считают, что этим деньгам, изрядно потрудившись, можно было найти применение и получше. К примеру, отдать детям; ведь по официальной статистике только пять процентов питерских подростков остаются здоровыми к 14 годам. А менее трех из десяти ребят могут считаться "условно здоровыми". Так что шансов дожить до четырехсотлетия, увы, похоже, нет ни у кого...
Вообще у российских официальных юбилеев - странная судьба; они празднуются либо незадолго до национальной катастрофы (как 300-летие дома Романовых в 1913 году), либо перед изрядным потрясением (киндер-сюрприз с дефолтом пришел как раз перед помпезным празднованием 850-летия Москвы). Что подкинет нам зоолетие, покажет будущее, - и похоже, что мало не покажется.
Рекомендуем посетить:
По случаю трехсотлетия в одном из безнадежно cпальных районов Питера открывали фонтан а-ля Петродворец. Разумеется, прибыли гости: глава администрации со свитой, вице-губернатор, толпы местных зевак.
Однако накладочка вышла. То ли специалисты, отвечавшие за пуск фонтана, с утра перебрали огненной воды, то ли еще что, - но они почему-то подключили его к канализационным сетям. Под звуки духового оркестра фонтан врубили на полную катушку, обдав ничего не подозревающих зрителей непередаваемым...
Меры в безопасности
Электронный счетчик на Малой Садовой неумолимо отсчитывал дни и часы до наступления 300-летнего юбилея Санкт-Петербурга. Все ждали. Иностранцы тряслись от возбуждения, питерцы - от страха. Процесс намечавшегося празднования прочно вошел в городские рассказы-страшилки. Люди надеялись на лучшее: подарки, шоу, бесплатные развлечения, кино, концерты, театры, ночное метро и легкие беспорядки. И готовились ко всему: к перекрытому и перерытому городу, массовым террористическим актам в охоте на гостей из числа глав государств, пьяному дебоширству отдыхающих, комендантскому часу и высылке бомжей за пределы города.
Все началось еще задолго до юбилея. Мы стояли в очереди в почтовом отделении связи. Рядом бабушка страшным голосом доморощенного мессии вещала: "Подождите, это еще только начало. Вот будет юбилей Петербурга - нас всех запрут в загоны и вывезут из города, чтобы не мешали иностранцам отдыхать в праздник".
На ученом совете в университете 16 мая один из деканов сказал преподавателям: "Зачеты вам все лучше принять еще до 23 мая. Потому что после 23 ваши студенты смогут сказать вам, что не явились или опоздали, так как город перекрыт". - "А именно так ведь они и скажут", - подумали преподаватели. - "Если мы вообще придем", - подумали студенты.
Экстремальная ситуация назревала на всех фронтах, а жизнь собиралась задать нам жару, не учитывая нашего мнения. В головах у граждан - дилемма: "Как бы так сбежать из города, чтобы юбилеем не зацепило" и "Как бы так пробежать по городу, чтоб всюду успеть и везде попраздновать". Журналисты мелкой дрожью тряслись над компьютерами, гиперболически раздувая и так преувеличенную шумиху вокруг каждого юбилейного события.
Хотя с другой стороны: какие важные, нужные, замечательные мероприятия были запланированы! Торжественное награждение победителей городского открытого смотра-конкурса на лучшее предприятие по состоянию охраны труда! Десятая Санкт-петербургская международная конференция по интегрированным навигационным системам! Пятая международная научно-практическая конференцию "Химия и химическая технология"! Открытие мемориальной плиты А. Баязитову - редактору первой татарской газеты "Нур"!..
А вот еще: церемония открытия виртуальной кабины "Культурный симулятор"... Гала-концерт мастеров искусств Татарстана, Башкирии и Москвы... Международная выставка собак всех пород... Конкурс коков "Кронштадский кок-пит"... Детский карнавал "Страна зеленых зайцев"...
Какие такие зайцы, при чем тут зайцы? Зайцы - они косые. Трехсотлетие - отличный повод выпить, закусить и закосить.
Фасадомазохизм
Еще за две недели до приезда высоких гостей бдительные спецслужбы зачислили "путинштрассе" (шоссе, ведущее к новой игрушке Путина - Константиновскому дворцу). За несколько часов сгорели около шестидесяти домиков, которые местные садоводы возвели методом самостроя. Пожгли все - и грядки, и кусты смородины, и яблони.
На Волхонке, будущей президентской трассе, поставили двухметровые заборы. Задача проста: скрыть от высоких гостей убогие российские поселки. Чтобы вид не портили. О том, что Россия - страна фасадов, маркиз де Кюстин написал еще двести лет назад. С тех пор ничего не изменилось - только царь новый... Картина в стиле Кафки: прекрасное европейское шоссе, роскошный забор, а в пятидесяти метрах - грязь, нищета, самая большая помойка Европы и самое большое кладбище - Южное...
А в Питере тем временем в Петропавловском соборе точили подарок президенту. Медальон "Святой Владимир" вырезали на токарном станке, на котором еще Петр работал. Ручку покрутили Людмила Нарусова, Михаил Пиотровский и еще много простых людей, обуреваемых благодарностью президенту за их счастливую жизнь. Были и дети, разумеется. Газеты с умилением печатали репортажи: "6-летнюю Машу Воробьеву мама три раза пыталась оттащить от станка, но девочка не хотела уходить. Когда ее, с трудом дотягивающуюся до ручки управления, спросили "Знаешь, кто такой Путин?", она с улыбкой сказала: "Это президент!.. ". Правда, трогательно?
Ремонтный аврал достиг полного апофигея. В третий раз за семь месяцев работяги перекладывали мостовую на площади Островского, переделывая зимнюю работу. Вообще, это было питерское строительное ноу-хау: укладывать плитку в тридцатиградусные морозы. Непосредственно перед праздником выяснилось, что по таким дорогам даже дураки не пройдут: булыжники выворачиваются с корнем. Результат налицо: любой, кто выходит, к примеру, на Московском вокзале, может постоять на перекореженных гранитных плитах, заботливо уложенных в январе. А еще зимой в мороз дома штукатурили, отчего они вскоре пошли пятнами, и много еще чего зимой делали...
На одной из правительственных трасс - Измайолвском проспекте - появились дома-фантомы: у аварийных домов с разрушенной кровлей оштукатурили фасады и поставили тонированные стеклопакеты. А во многих других местах полуразрушенные здания, которых в центре великое множество, закрыли щитами, на которых нарисованы их исторические фасады в натуральную величину. Проезжая в кортеже с мигалками, потемкинскую деревню обнаружить непросто...
Кроме этих довольно сомнительных градостроительных достижений город не получил ничего серьезного: ни дамбы, ни кольцевой дороги, ни восстановленного метро.
Всего к питерскому юбилею собирались подготовить около ста объектов - от музеев до больниц и следственных изоляторов. Накануне торжеств глава Госстроя Николай Кошман торжественно отчитался, что госкомиссией не принято всего два объекта. За что отчитывался, не совсем понятно; 27 мая не был готов даже самый главный символ города, Петропавловская крепость. Привели в порядок только наружные стены, выходящие на Неву. Часть крепости, не предназначавшаяся для показа випам, так и осталась недоделанной.
Выход был найден гениальный по своей простоте. Госкомиссия заявила, что все сделанное до 27 мая, теперь именуется первой очередью восстановительных работ. А все, что не успели, относится ко второй очереди...
Итого: у Казанского собора отремонтирована только южная часть. Остальное - к 2005 году. Вместо полного завершения ремонта Пулковской обсерватории ограничились ремонтом кровли и отопления. Смольному собору, где должны были сделать косметику, вообще не повезло: при обследовании выяснилось, что на куполах прогнили все несущие конструкции, и здание требует капремонта с огромным бюджетом...
Список можно продолжить. Но стоит ли?
Шоу без нас
И вот - свершилось. Ключевые магистрали, набережные и порты перекрыли. Аэропорт вообще закрыли. Установили спецрежим на некоторых станциях метро. Движение наземного транспорта ограничили. ФСБ без устали проверяло благонадежность тех, кто живет вдоль главных магистралей. Больницы перевели на усиленный режим работы. Одним словом - праздник начался.
Мероприятий, шоу, концертов и спектаклей, парадов и карнавалов в эти дни случилось бессчетное множество. Но был один главный, знаковый, призванный стать лицом всего 300-летия. Чья была идея сделать так, что это лицо окажется "хироватым", мы вряд ли узнаем. Тайна шоу, PR которому делался с особым усердием, уйдет в могилу вместе с автором. Едва ли еще кому-нибудь в обозримом прошлом удавалось сыграть такую шутку над полутора миллионами человек сразу.
С балкона крыши семиэтажного дома, куда нас вечером 27 мая удачно занесло попутным ветром, открывался стерео-обзор лазерного шоу знаменитого японца Хиро Ямагато: вид на акваторию Большой Невы, где происходило все это организованное безобразие, и на огромный телевизор со сверхплоским экраном, задачей которого было показывать картинку красивее, чем в жизни. Причем телевизор как раз со своей задачей справился: шоу на экране давало фору в сто очков жалкому действу на Неве.
Толпа собиралась часов с восьми, а то и раньше. К девяти за километр до Невы, а кое-где и за два, машины уже застревали в сплошных пешеходных массах. Движущаяся река людей, сметающая, как полчища термитов, все на своем пути, текла к большой воде. Велосипедисты и роллеры, которые не успевали просочиться между безликими пешеходо-потоками, были жестоко свергаемы с колес и рушились на асфальт. На всех окрестных деревьях гроздьями висели алчущие хлеба и зрелищ, и все усилия милиции обтрясти деревья ни к чему хорошему не приводили. Из-за концентрации мобильных телефонов на квадратный метр площади, сеть была запружен полностью, и дозваниваться приходилось часами.
Шоу началось. Ясно, что большинство собравшихся не видело ни корабликов, носившихся по воде так, словно их команде платили по 50 центов за метр пути и по доллару за каждый поворот, ни достойных третьесортного пятизвездочного отеля в Египте разноцветных фонтанов, под музычку разбрызгивавших воду. Все ждали главного - лазерного шоу, и развлекались в процессе ожидания салютом. Сильный ветер, ноябрьский холод и алкоголь подстегивали нетерпение.
И вот в полпервого ночи началось самое страшное. Хитрая японская машина (только цена за использование лазерной установки являла собой цифру с шестью зелеными нулями), наконец, выдала пучок зеленых лучей. Двадцать японцев с лазерными указками справились бы лучше. Небо было чистым и безоблачным, и лазеры ушли в космос. Напущенный туман и дым сдуло тем же ветром, которым сильно продуло и зрителей. Технология модного лазера, за аренду которого заплатили столько, что на эти деньги можно было сделать несколько салютов залпов по триста, вместо обещанных картинок подарила нам лишь уходящие вверх слабые зеленые полоски. Они были сняты многими тысячами фотоаппаратов и камер, но от этого яркость лучиков не увеличилась и больше их не стало. Через три минуты народ понял, что ничего лучше разрозненных кружочков на стенах дворцов по берегам Невы увидеть не придется, развернулся на 180 градусов и пошел прочь.
Машины на улицах стояли сплошной стеной. Пешеходы лезли по капотам. Метро было закрыто. Те, кто оказался на северном берегу Невы, с часу ночи и до пяти утра непрерывными вымерзающими толпами шли мимо Петроградской, через Каменноостровский до Озерков, Пионерской, Лесной. Они голосовали. Машины ехали мимо, кое-кто снижал скорость, чтобы помахать рукой.
Те, кто в момент позора японского происхождения был на другом берегу, могли еще интереснее провести остаток ночи. Утренний прохожий, если бы он зашел в наш главный (и славный) музей, мог бы наблюдать сюрреалистическую картину. В Эрмитаже, работавшем в честь праздника всю ночь, спали люди. Разноцветные подростки и усталые взрослые составили дополнительную экспозицию. По стенам залов развешены картины, подними - лежат пахнущие потом и сладко дышащие тела. Те же тела, только изрядно подмороженные, располагались кое-где на улице под фонарями и на подоконниках свежеотремонтированных домов исторического центра.
Итог оказался гораздо лучше, чем ожидался: всего 64 петербуржца были госпитализированы с различными травмами; десять из них - дети...
31 июня шоу решили повторить, но уже для важных персон. Город еще раз брызнул лазерами. На этот раз облака были, и объемные зеленые картинки таки летали над Невой. Но свидетелями этого стали лишь приглашенные гости и те журналисты, которым удалось пробиться сквозь кордон. А президенты представлением побрезговали, оставшись за городом.
В праздник многие мечтали о подарках в виде бесплатного ночного метро или временного, на дни шоу, ограничения разводки мостов. Но праздники, которые устраиваются для гостей, а не для горожан, отличаются помпезностью, а не практичностью. Например, 30 мая транспортными проблемами нас порадовали дважды. Главам государств ночью нужно спать, но посмотреть на разведенные мосты - долг любого летнего приезжего. Поэтому в первый раз мосты разводились в 11 вечера, а второй - уже тогда, когда положено, ночью.
На первую разводку возле Троицкого моста был сооружен помост, с которого около половины одиннадцатого теперь уже бывший губернатор объявил, что объект (мост) введен в эксплуатацию после ремонта и проверил новую художественную подсветку, которая ввиду светлого времени суток была весьма блеклой. Прямо на сцену-помост была выведена большая красная кнопка, нажав на которую, губернатор поднял в воздух 1600 тонн пролета Троицкого моста и тем самым непосредственно приложил свою руку к ограничению движения по городу. После чего, под бурные аплодисменты и хохот собравшихся, спел (уже второй раз, первый раз он пел с детским хором на торжественном открытии юбилея в Ледовом дворце) песенку про родной город и удалился. Подождав стыдливо минуты две, молодежь, вооружившись зажигалками и ножами, пошла охотиться на воздушные шары. Перерезая и пережигая веревки, которыми шары были привязаны к помосту, активные граждане растащили все бело-сине-красную декорацию за пару минут...
На некоторые торжества при всем желании было не попасть. К примеру, работники одной фирмы на Большом Сампсоньевском проспекте очень хотели посмотреть на открытие памятника Петру Перовому, поскольку их офис расположен совсем рядом. Поднялись к себе пораньше. А когда настал момент, милиция попросту не дала им выйти на улицу!
А жильцов дома пять по Исаакиевской площади в день проезда президентов вообще заблокировали на целый день: не выпустили на улицу! Видимо, в этом доме были жильцы, склонные к терроризму...
Дары данайцев
Благодаря юбилею наш город получил массу ненужных подарков. Несколько дней можно было наблюдать на Сенной площади странную пирамиду из Франции под гордым названием Башня мира, которую по-быстрому решили ликвидировать, как только уехали высокие гости. Город разбогател на пару уродливых памятников. Особенно хорош Сахаров у здания университета, вызывающий обильное слюновыделение у студентов: они откровенно плюются.
Кроме того мы получили Низами от Азербайджана, казахского Джамбула, церетелиевского Шувалова - еще один монстр батоно Зураба. И канадского поэта Эмиля Неллигана, которого на русский отроду не переводили.
Были подарки, которые навевали ужас. Киргизия зачем-то прислала жуткую трехметровую юрту из шерсти, Индонезия - упитанную пятисоткилограммовую деревянную птицу и двух живых слонов. Правда, слоновника в питерском зоопарке нет, но это мелочи. Но особенно отличились чехи, презентовавшие горожанам новенькую печь для крематория. Городские чиновники очень обрадовались и устроили в крематории веселенькую презентацию...
Вместе с городом юбиляром оказался Путин, которому по-царски отремонтировали Константиновский дворец в Стрельне. Реставрировать - значит восстанавливать по чертежам, зарисовкам и описаниям, по упоминаниям и обрывкам текстов и фотографий. Ремонтировать гораздо проще, это делается так, чтобы было удобно жить. Если по петербургским традициям принято дворцы именно реставрировать, то этот был как раз отремонтирован: по-московски, быстренько и попроще. Историческая достоверность полегла жертвой современного комфорта. Новый водопровод, кондиционирование и отопление плохо вписывались в вентиляционные шахты - единственные коммуникационные системы в большей части дворца. Долго ковыряться было некогда, пора было въезжать, и пришлось кое-что изменить - и в конструкции, и в интерьерах дворца; зато поспели к сроку.
Позор смывается дождем
Надо честно признать: время для празднования выбрали самое неподходящее. 31 мая - то есть в разгар встречи небожителей-президентов, в северном полушарии случилось грандиозное солнечное затмение. Наиболее ярким оно было именно в Петербурге, где луна закрыла 77, 7% солнечного диска. По словам всех известных астрологов, затмения считаются очень неблагоприятным фоном для важных дел. Впрочем, кто сказал, что президенты в Питере занимались важными делами?
Вообще, погода на зоолетие явно подкачала. Всю праздничную неделю был жуткий холод, то и дело шел мелкий, противный дождь. 30 мая, чтобы президенты не намокли, тучи стали разгонять десять специальных самолетов, разбрасывавших реагенты. Вместе с самолетами вылетели в трубу и 26 миллионов рублей, потраченных на это мероприятие: солнце так и не появилось, видимо, испугавшись такого количества звезд. Зато жители Ленинградской области испытали на себя волшебную силу йодистого серебра, каковое выливался на них вместе с дождичком.
Видимо, атмосфера праздника влияла на всех, в том числе и на особо важных персон. Министр финансов Алексей Кудрин на вручении ему во дворце Юсупова ордена прочитал стихи собственного производства: "Я в этом городе учился в надежде славы и добра, здесь в питерскую группу влился, когда пришла моя пора..."
Кстати, насчет стихов. Во время праздничных мероприятий не раз можно было услышать творение, занявшее первое место среди юбилейных поздравлений городу. "Острошпильный, хладноволный, сексапильный, любвиполный, белоночный, вштормприливный, будь ты можным, будь счастливым, будь веками награжденным, будь всегда новорожденнным".
Однако вернемся к погоде. На бизнесменов она тоже повлияла. В нескольких кафе Питера стали продавать баночки с питерским воздухом. Баночка очень симпатичная, напоминает банку с икрой. И цена соответствующая: десять долларов...
А в магазинах города появились чудеса гигиены для женщин. "Прокладка "Петербург-300" - все пройдет гладко! Гарантированны незабываемые впечатления".
И впечатления, действительно, оказались незабываемые - поскольку абсолютно незапоминаемые. Как можно забыть то, что невозможно запомнить?
В итоге на зоолетие было потрачено 60 миллиардов рублей - сумма гигантская, сопоставимая со всем городским бюджетом. (Это - не считая безумных расходов на Константиновско-путинский дворец.) Скептики считают, что этим деньгам, изрядно потрудившись, можно было найти применение и получше. К примеру, отдать детям; ведь по официальной статистике только пять процентов питерских подростков остаются здоровыми к 14 годам. А менее трех из десяти ребят могут считаться "условно здоровыми". Так что шансов дожить до четырехсотлетия, увы, похоже, нет ни у кого...
Вообще у российских официальных юбилеев - странная судьба; они празднуются либо незадолго до национальной катастрофы (как 300-летие дома Романовых в 1913 году), либо перед изрядным потрясением (киндер-сюрприз с дефолтом пришел как раз перед помпезным празднованием 850-летия Москвы). Что подкинет нам зоолетие, покажет будущее, - и похоже, что мало не покажется.
Рекомендуем посетить:
Поддержка нашего журнала: